?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
Владимир Вяткин – я знаю секрет, как победить в World Press Photo
ANGEL_GERL
windows_light


На презентации победителей конкурса World Press Photo я столкнулась лицом к лицу с Владимиром Вяткиным. Мы заняли соседние стулья, и в течение презентации он высказывал свое неудовольствие работами победителей. «Это любительские снимки», уверял меня Владимир Вяткин. «Я знаю секрет, как победить в World Press Photo. Это проще, чем кажется. Мне что-то говорили о том, что должны были устроить мою лекцию здесь, но видимо чего-то побоялись». Сгорая от любопытства, в короткий перерыв между показами я решила попросить мэтра дать интервью для Photographer.ru



– Владимир, что привело вас сюда? Ведь, насколько я знаю, в этом году ваших работ нет в числе победителей?

– В этом году в Оуде Керк (в Старой Церкви) вместе с выставкой работ победителей этого года, открылась выставка советских и российских победителей за всю историю World Press Photo.

– Ах да, я видела эту выставку в зале Рабочего и Колхозницы. Я так поняла, у вас очень личное отношение к этому конкурсу.

– Да. Я побеждал шесть раз. Абсолютно для меня заслуженные и типичные награды за серийные съемки, и абсолютно случайные – за одиночные. Одиночные снимки были просто вырваны из серии. Я уже на протяжении сорока лет снимаю исключительно сериями. Серии могу снимать очень долго – и год могу снимать, и двадцать лет, и сорок лет снимал одну серию. И, может быть, на фоне мирового пресс фото я уникум в том, что я уже на протяжении сорока лет ежегодно посылаю свои снимки на этот конкурс. Ну, за исключением тех трех лет, когда я был членом жюри.

– А каким для вас был опыт пребывания в жюри?

– Я очень благодарен Мировому Пресс Фото за то, что три года подряд они приглашали меня судить работы участников. Это был неоценимый опыт. Хотя, будучи членом жюри, я упустил как минимум две награды, так как член жюри не имеет возможности участвовать. А я снимал в 87-м году войну в Никарагуа, Арктику, и еще две какие-то серии. И вот мне мой близкий друг и наставник сообщает, что меня берут в жюри. И именно он мне сказал: «Да, это темы победные, но у тебя будут еще награды. Но тебе важнее быть членом жюри, и узнать что это такое изнутри.»

– И как это выглядело изнутри?

– Ну, первый год на меня все смотрели как на придурка, который голосовал просто... за отличные снимки.

– А почему как на придурка?

– Ну, потому что, во-первых, я не знаю английского языка. А с немецким языком здесь трудно. Во-вторых, я был относительно молод, и на все смотрел с широко открытыми глазами, и я приехал голосовать за отличные фотографии. Потом я понял, что все не так просто. И на второй год ко мне присматривались уже внимательнее. И немного побаивались. Потому что я мог сказать откровенно и без всякой дипломатии то, что я думаю. Время было как раз – Перестройка, Горбачев, к России (тогда еще к Советскому Союзу) было особое отношение. И если сейчас Мировое Пресс Фото приглашает в жюри некоего конкретного человека – Максимишина там, Козырева, Поликанова, – то раньше приглашали представителя от Советского Союза. И Советский Союз Журналистов сам выбирал, кто это будет. И разумеется, это были обычно главные редактора журналов. Фотограф в жюри – это была тогда редкость.

– Владимир, изменился ли конкурс за последние годы, с тех пор как вы впервые его оценивали?

– Да, конечно изменился, и я много говорил и писал об этом. Но многое в конкурсе решается не самой фотографией, но доминирующими административными и финансовыми потоками. Я уже много говорил и писал о том, что победитель двухлетней давности – портрет девушки из Афганистана с отрезанным носом – это не фотография, это снимок из судебно-медицинского протокола. Пускай после этого высказывания отношение многих в профессиональном сообществе ко мне сильно изменилось. А главный призер этого года – очень сильный снимок, близкий по стилистике к живописному реалистическому искусству, где все – и драматургия, и многоплановость, и ситуация в мире, о которой все говорили. Снимок прошлого года – такой философский минимализм в выразительной интерпретации. А когда вот этот снимок с отрезанным носом председатель жюри описывает как шедевр изобразительного искусства, это – либо человек лукавит, либо у него немного не в порядке с головой.

– Этот снимок – он слишком прост для Вас?

– Он слишком натуралистичен. Есть язык метафор, знаков и символов. Мои студенты спрашивают: «А вы бы как это сняли?» Она (фотограф Джоди Бибер – прим. авт.) ведь описывала, что у нее был великолепный свет, наверняка ведь куча отражателей... Но если вы не владеете стилистическими приемами... К сожалению, многие фотографы недообразованы, они не понимают, что такое изобразительный стиль. Мои студенты приходят ко мне и говорят: «Снимите меня». Я говорю: «Да, сниму, с удовольствием, есть задача конкретная? Есть стилистика – русского реалистического искусства, европейского, экспрессионистского...» Я возможно, один из немногих, кто увлечен именно стилистическими возможностями современной фотографии, фотожурналистики. Я от темы выбираю изобразительный стиль. Но у меня есть примеры, когда я беру стиль за основу, и ищу под этот стиль некую тему... Вот например моя серия «Девушки, рыбы и птицы» – она снята в импрессионистском стиле. Но я эту тему снимал 24 года!

– А многие сейчас как раз говорят о том, что фотожурналистика зашла в тупик – и экономический и этический, и визуальный...

– Фотожурналистика? Нет. Это не тупик, но некое замороженное состояние. И причина исключительно в доступности современной фотографии как технологического процесса. Мне очень интересно было бы побеседовать с теми, чьи доклады мы сейчас слушали, чем они занимались до фотографии. Были бухгалтерами, домохозяйками? Потому что мало кто, особенно из девушек, идет заниматься музыкой, балетом, живописью, архитектурой. Там иные вложения – и физические, и временные, и материальные. И терпение надо иметь, и потом... это от Бога. А современный фотоаппарат все сделает за вас. Представьте, вы ничего не делаете, а он вам деньги выдает: сто долларов за отличный снимок, за плохой – сто долларов назад. А так автофокус нивелировал всю фотографию спорта, цирка, балета. Всю фотографию, где важно движение.

– Стало просто неинтересно?

– Просто сама техника, умение наводить на резкость сейчас обесценилось. Сейчас умение снимать ценится как умение видеть, некое новаторство...

– Владимир, вы говорили, что глядя на работы победителей, поняли, что победить очень просто. Можете дать совет?

– У меня есть некоторые секреты, которые я бы хотел оставить при себе. Но в общем, это и так понятно. В успехе в World Press Photo есть четыре составляющих. Во-первых, это та экзотика, на которую по-прежнему тянет всех фотографов – Африка, Сомали... Потом – длинные ноги, холодное сердце, абсолютная безбашенность. И люди едут и снимают то, что валяется под ногами. Тут не надо особо думать, не надо искать. Когда один мой коллега собирался ехать в Африку, я у него спрашиваю: «Ты знаешь, зачем ты едешь? У тебя есть сверхзадача, ты знаешь, о чем ты будешь рассказывать? Чем ты будешь делиться с миром, с читателями?» Он отвечает: «Нет, я так поеду». Вот вся беда в том, что все едут так, упражняться. То есть, географической и событийной актуальности достаточно. Европа, Москва – это не актуально. Вот если здесь сейчас будет очередной путч, тогда это будет актуально. Дальше – кто вам заказывает съемку. Журнал «Русский репортер» с тиражом 200 тысяч, «Огонек» или «Ньюс Уик», «Тайм» или «Пари Матч» с тиражом в 5 миллионов. Где ваши снимки будут узнаваемы во всем мире, и ваши фамилии тоже будут мелькать. Следующий этап – кто из членов жюри в однообразии тематическом и стилистическом оценит именно вашу серию? Многие члены жюри знают не только кто это сделал, но и какие деньги человек получил за тот или иной снимок. Нет смысла соревноваться например с Юрием Козыревым. Бес-смыс-лен-но!

– Значит ли это, что каждый должен становиться вторым Юрием Козыревым?

– А как? Да никак! У Юры своя дорога, он ее пробил своим лбом, и в этой технологии мы никто. Это все равно, что у Юры Феррари, и еще 10 человек его тянут и пять подталкивают, и тут мы – на самокате, на роликах и на чем угодно. Поэтому два года назад, уезжая за две недели до подведения итогов конкурса, я назвал четыре фамилии победителей от России. И ошибся только в одной фамилии. Да, есть некая технология, о которой умалчивается, не говорится, но, тем не менее она есть. И последнее, что в нее входит – это умение, а лучше – неумение, снимать. Те, кто не умеют снимать, чаще выигрывают. И не обязательно учиться.

– Почему?..

– Потому что. Однажды дочь Картье-Брессона, с которой мы были в жюри объяснила мне. Там была одна серия. Я говорю: «Ну это наив, примитив». Человек снимает мыльницей и сам отражается в стекле... Она говорит: «Ты не понимаешь, это профессионал, который снимает субъективно. Он отлично знает, чем снимать, каким объективом. У него есть некая идея. А профессионал, не умеющий снимать, он снимает более объективно». Я говорю: «Ну так же не может продолжаться!» А мне отвечают: «Это временная мода». Эта временная мода длится до сих пор.

Когда в современную мировую фотожурналистику придут умные, образованные социальные психологи, философы, бывшие художники, музыканты – то, чем я занимался, – писатели, актеры, тогда положение вещей изменится... И эти люди есть, но, к сожалению, Бог им дал одно, но не дал умения видеть. Те, кто умеют видеть, они не умеют думать. Конечно, в любом профессиональном содружестве есть исключения. Есть те, кто умеют и думать, и снимать. Но я должен признать, что, к сожалению, в своей массе фотографы – не самые умные, не самые образованные, не самые культурные люди.

– В таком случае, о чем нужно думать, снимая?

– Нужно думать, что ты хочешь сказать своими фотографиями. Нужно не показывать, а рассказывать своими фотографиями о каких-то проблемах. Исследовать жизнь: либо со знаком минус (деградация), либо со знаком плюс (развитие). Я снимаю годами и десятилетиями свои темы не потому что я такой основательный или усердный. И это не значит, что я одну единственную тему 40 лет снимаю. Я одновременно сейчас снимаю 10 тем. У меня в голове есть некий сценарий, некая мысль, идея – о чем я желаю рассказать. И у меня это не получается. Я к этой массе необразованных фотографов отношу и себя. Если бы я в свое время, в 14 лет, не занимался бы музыкой и живописью, а больше бы читал, больше бы изучал языки... Отсутствие английского языка сейчас для меня самый большой минус. И – невладение компьютерными технологиями. Я даже не умею включать компьютер. Все то, что делают в фотошопе я делаю без фотошопа – своими навыками живописными, навыками музыканта.

– То есть, ставите сверх-задачи?

– Да. Я недавно снял тему... Мой второй инсульт имеет название – Тенто Нагана. Это имя дирижера. И я в своей серии передал логику мышления Вагнера, я передал используя дирижерский диапазон Тенто Наганы, используя изобразительный монументализм Веласкеса, Мухиной, Зигфрида Штайна.

– А человек, смотрящий на ваши фотографии, сможет эту загадку разгадать?

– Те, кто знают музыку, знают Вагнера – они узнают «Валькирию». Те, кто занимается живописью, они оценят. Те, кто снимает то, что валяется под ногами... они не оценят.

– Владимир, и последний вопрос. В чем, на ваш взгляд, будущее фотожурналистики?

– В глубине проникновения в суть, в характер, в психологизм человеческих отношений, человека и общества. То, чего не может ни интернет, ни современное телевидение, ни современный кинематограф. Я очень надеюсь, что с развитием и углублением современной фотожурналистики будет углубляться и документальное кино. Умное документальное кино, исследовательское. Для меня это очень важно. Когда общественные и жизненные процессы и явления можно исследовать и прогнозировать. То есть, не обязательно отвечать на вопрос, важно дать зацепку, заставить человека думать – о том, что это может быть. Если есть возможность внутренняя думать, то сделайте прогноз через фотографию: а что произойдет в мире? Фотография – она намного сложнее, чем многие виды искусства. И в кино, и в телевидении, и в театре – есть движение, звук, текст. А фотография – стоп-кадр. И в этом стоп-кадре нужно передать всю философичность мышления. Говорить языком символов, языком метафор могут не все. И я этому до сих пор учусь. Но не у фотографов. Я учусь у Анжея Вайды, у Кшиштофа Пендерецкого, которого очень уважаю как дирижера и как композитора. Учусь не фотографии, а жизни.

– А чему вы сами учите своих студентов?

– Я учу не умению фотографировать. Этому научить невозможно. Я учу умению думать образами, символами, знаками. И учу – выживать с фотоаппаратом на войне, в психбольнице, в тюрьме, в собственной семье. В семье выжить с фотоаппаратом намного сложнее, чем без него.

– А есть хорошая фотография и плохая фотография? Я слышала, вы отзывались о работах победителей как о посредственных снимках?

– Нет, я этого не говорил. Есть темы. Я искал себе тему шесть лет, и я ее нашел. Я решил снимать в двух стилистиках. Первая – стилистика репортажной фотографии, которой я владею очень здорово. А вторая – это стилистика примитивизма, детского наива. Тут надо отказаться от всего, что я умею, чтобы снимать так. И я эту тему отложил пока. Вот моя внучка сейчас немного освоится, и может быть мы с ней вдвоем снимем эту тему. Я в стиле репортажа, а она – в стиле наива. Во мне сейчас борятся два человека – несостоявшийся музыкант и художник, чем я занимался в четырнадцать лет, и в меру состоявшийся фотограф. Вот несостоявшегося музыканта и художника во мне сейчас больше, чем состоявшегося фотографа. Как у фотографа у меня одна задача – чтобы снимки мои звучали, и звучали во всяких тональностях, модуляциях.

– Вот вы призываете к настоящей глубине в фотографии, а WPP – это же конкурс фотожурналистики, где просто быстро снимают: паф-паф.

– Я ни к чему не призываю! Это – конкурс документальной фиксации. Поэтому не случайно исключены категории настоящего, классического искусства. Классической музыки, балета, театра.

– Просто я думаю, что это как раз не фотография, как вещь в себе, а фиксация других искусств... Сценическое искусство – оно уже поставило для тебя готовую картинку.

– Нет-нет. Я недавно снял звезд мирового балета. Это тема не о балете. Это тема о взаимоотношениях мужчины и женщины...

– Но многие фотожурналисты снимают быстрые темы, потому что жалуются на очень плохую экономическую ситуацию.

– При чем здесь экономическая ситуация? Ситуация плохая вот здесь (показывает на голову). В нарушении мозгового кровообращения.

– Но все фотожурналисты ноют...

– И актеры ноют. И переходят сниматься из сериала в сериал. Но это две сотни из десятка тысяч. И им действительно не платят. Классический музыкант получает намного меньше, чем футболист или хоккеист. Я с уважением отношусь к спорту, но как это может быть? Извините, а искусство?! А духовный мир человека? Сейчас время Хлестаковых в искусстве. Коля Басков. Никас Сафронов. Никакого отношения к умению петь и умению рисовать это не имеет. И с фотографией то же. Есть некая фотографическая технология. Поэтому человек, взявший две недели назад фотоаппарат, уже делает десятую выставку в Москве. У меня за сорок пять лет фотографии была всего одна выставка в Москве. Да я и не рвусь, и не хочу туда... Фотография – это искусство сомнения. Я смеюсь над теми, у кого нет ни доли сомнения в том, что они делают. И – музыка, и литература, и кино, и живопись – это искусство сомнения. Я в себе сомневаюсь больше, чем может быть все здесь собравшиеся вместе взятые(обводит пальцем около здания Феликса Меритиса, где проходит показ победителей). Я ищу себя. Не случайно у меня альбом называется «Фотография (большими буквами). Энергия поиска (маленькими буквами). Я ищу себя.

Фотожурналистика не принесла мне счастья в личной жизни. Много семьи было, много детей. А в результате, однажды вернувшись из Чечни, я остался один. Моя жена ушла от меня с моими маленькими детьми. И, оставшись один, ты понимаешь, что ты никому не нужен со своей фотожурналистикой... Все нужно в меру. Но, чтобы достичь этого уровня (снова показывает пальцем в сторону Феликса Меритиса) – все нужно не в меру.

Ирина Попова


  • 1
Замечательное интервью, масса поводов для размышлений, еще не раз буду возвращаться и перечитывать, спасибо! Дам ссылку у себя в блоге. Вот только акцент в заголовке я бы сменил - не в нем главное.

Edited at 2013-05-16 04:21 am (UTC)

Фотография – это искусство сомнения

Пользователь jurassicparkcam сослался на вашу запись в записи «Фотография – это искусство сомнения» в контексте: [...] Совершенно замечательное интерьвью [...]

Спасибо. Почитал, подумал.
Продолжаем искать себя.

Владимир Вяткин – я знаю секрет, как победить в World Press P

Пользователь kinomaestro сослался на вашу запись в записи «Владимир Вяткин – я знаю секрет, как победить в World Press Photo» в контексте: [...] Оригинал взят у в Владимир Вяткин – я знаю секрет, как победить в World Press Photo [...]

Умные мысли

Пользователь inten5e сослался на вашу запись в записи «Умные мысли» в контексте: [...] Очень глубокое и достойное интервью [...]

  • 1